Верные друзья

Академик Нестратов выше второго этажа не под­нимается, а тут 35-й.

Ботиночки чижовые поплыли по волне, теперь они, родимые, лежат на самом дне.

А не макнуть ли нам академика?

Давай Хабанеру! Хабанеру!

Какие тапочки? Разве у него были тапочки?

Моя специальность — чинить человеческие че­репа, но у меня сейчас большое желание заняться обратным процессом.

Клинический случай.

Кошачий барин!

На жизнь ты смотришь из окна своего кабинета, машины, международного вагона.

На лакированные, прости, денег не хватило.

Начинается с трусости и ханжеских теорий, а кон­чается всякими душевными расстройствами, с кото­рыми потом приходится возиться нам, врачам.

Что так сердце, что так сердце растревожено, словно ветром тронуло струну. О любви немало пе­сен сложено…

Ох ты, ух ты! Скучно и сыро. Ох ты, ух ты! Ждать нам буксира!

Работайте, други, работайте… Я свое сделал, те­перь дело за вами!

— Слушай, Чижик, давай съедим академика. Подавитесь.

Нате, нате!.. Грабьте!.. Забирайте все!

Тапочки — это профессору. Это его любимая обувь..

Трепанируйте дальше, Борис Петрович, ведь вы же хирург.

Фасон прекрасный, износу нет! Ходят тут всякие!…

Плыла, качалась лодочка по Яузе-реке.

Это тебе не проекты консультировать, живых-то людей резать.

Я в этих аппартаментах толковать не могу, я могу только убивать.

Я всем нужен, всем. Не могу же я, что?.. Разор­ваться.

На жизнь ты смотришь из окна своего кабинета, машины, международного вагона.

Спасибо тебе, Саша, за уху!

Updated: 04.11.2012 — 23:38