Сайт афоризмов, крылатых фраз, выражений, анекдотов







07 Янв 13 Поклонение природе. Мифы о природе

Солнце, луна и звезды

Мовсес Хоренаци постоянно упоминает культ солнца и луны в Армении. Когда произносили клятвы, в них неизменно взывали к солнцу, повсюду возводили алтари и скульптурные изваяния солнца и луны. Какими были эти изваяния и насколько сильно на них повлияли сирийский и маговский культы солнца, мы не знаем. Сейчас мы можем рассматривать лишь средневековые концепции образов солнца и луны. Современные армяне представляют солнце похожим на колесо водяной мельницы. Агафангел, ссылаясь на письмо, якобы написанное Диоклетианом Трдату, невольно свидетельствует о преклонении армян перед солнцем, луной и звездами. Но древнейшее свидетельство этому мы находим у Ксенофонта, который говорит, что армяне жертвовали солнцу лошадей, возможно полагая, что ему никак не совершить без них свое ежедневное путешествие по небу. В Армении восьмой месяц года и, что более значимо, первый день каждого месяца были посвящены солнцу и носили его имя, а четвертый день месяца был посвящен луне. Армяне, подобно персам и большинству поклонявшихся солнцу народов Востока, молились восходящему светилу; обычай этот был принят и древней церковью, и в наши дни армянские церкви строят фасадом на восток, и мертвых хоронят головой к востоку, считая запад обиталищем злых духов. Что касается луны, Иоанн Мандакуни[24] в Увеке свидетельствует о поверье, что луна благоприятствует урожаю или, наоборот, способствует его порче. Анания Ширакаци[25] говорит в своем труде Demonstrations («Аргументации»): «Праотцы называли ее лелеющей растения». Мысль эта находит подтверждение и на западе, и в авестийской Махяште (гимне луне), где упоминается, что урожай хорошо растет на прибывающей луне. Считалось, что, вступая в определенные фазы, луна становилась причиной болезней, особенно эпилепсии, которую иначе и называли лунной болезнью, но Езник пытается опровергнуть это суеверие, уточняя, что все дело в демонах, чья активность зависит от фаз луны. Современные армяне все еще очень боятся вредного влияния луны на детей и стараются защитить их, проводя специальные магические обряды, когда она находится в небе.

Как и у многих других народов, у армян считалось, что затмения солнца и луны вызывали драконы, которые пытались проглотить эти светила. Но «несчастливая звезда» («злая судьба») западных армян – простой пережиток суеверий, свойственных персам, полагавшим, что это явление происходит из-за двух темных небесных тел, отпрысков первозданного быка, скрывающих солнце и луну в момент прохождения между этими светилами и землей. Когда случалось лунное затмение, колдуны говорили, что оно напоминало явление демона. Более того, существовало известное поверье, что колдун мог привязать солнце и луну к их орбитам либо лишить их возможности светить. С помощью колдовства он мог низвергнуть солнце или луну с небес и, хотя они невероятно огромны, соединить вместе. Маги могли, поместив луну на гумно, доить ее, как корову. Последняя деталь – напоминание о первозданной корове и ее отношении к луне и одновременно указание на то, что это светило почиталось армянами как богиня плодородия. Нет необходимости подчеркивать еще раз, что затмения и появление комет служили предзнаменованиями бед. Армянская хронология полна записей о таких астрономических явлениях, которые предшествовали великим национальным и мировым катастрофам. Наряду со всеми описанными обычаями существовал особый способ прорицания по луне.

И культ солнца, и культ луны оставили глубокий след в распространенных поверьях современных армян.

Сохранились всего лишь несколько мифов о звездах, да и то фрагментарно. Орион, Сириус и другие звезды, возможно, фигурировали в мифах, имеющих отношение к национальному герою, Айку, потому что носят его имя.

Мы уже знаем, что Ваагн украл солому у Баал-Шамина и создал Млечный Путь, что свидетельствует о его характере. Млечный Путь в древности был известен как «Путь вора, укравшего солому», и миф этот очень популярен у болгар, унаследовавших его от фракийцев.

Некоторые из дошедших до наших дней мифов о солнце повествуют о великом путешествии светила за горизонт в сторону запада. Армяне и славяне всегда говорили о заходящем солнце, что оно «отправляется к своей матери». Согласно Фрезеру[26], «Стесихор также описывал солнце, погружающееся в золотой кубок, чтобы пересечь океан в ночной тьме и прийти к своей матери, преданной жене и дорогим детям». Поэтому солнце представляли в образе молодого мужчины, который в своем блистательном шествии по небесам приближается к реинкарнации. Вероятно, люди верили, что ежедневная смерть и рождение – обычное явление, которое объединяет солнце как огонь небесный с огнем вообще и само по себе есть возвращение в священный стебель или древо и возрождение из него. Они, должно быть, и считаются матерью солнца, а также огня, и это родственное отношение было известно и латышам, и даже древним египтянам. Армяне забыли первоначальное представление о матери солнца и придумали отличные от него истории. Некоторые из них переданы нам Абегяном. Часто они признавали матерью солнца рассвет или вечерние сумерки. Это была ослепительно прекрасная женщина с глазами сияющими, словно солнечные лучи, в золотых одеждах, на закате дарующая девушкам красоту. Сейчас же ее представляют то доброй женщиной, помогающей тем, кто наказан солнцем, то злой, проклинающей людей и превращающей их в камень. Считается, что мать солнца живет во дворце, который находится то ли на востоке, на краю света, то ли в море, похожем на озеро Ван. В отсутствие моря поблизости от нее есть хотя бы какой-то водоем. Подобно латышам и литовцам, которые думали, что Перкуна Тете, мать грома и молнии, купает солнце, освежает его в конце дня, армяне также ассоциировали ее с купанием солнца на исходе его ежедневного путешествия. Сам дворец описан великолепно. Он расположен очень далеко, там, где нет людей, нет птиц, нет деревьев и нет травы, где величайшая тишина нарушается лишь журчанием родников, бьющих в центре каждого из двенадцати дворов, выстроенных из голубого мрамора и перекрытых арками. В центральном дворе, над родником, расположена беседка, в которой мать солнца ждет его, сидя на краешке жемчужной кровати, озаренная светом. По возвращении он купается в роднике, а потом мать поднимает его, укладывает в постель и убаюкивает.

Армянам также было известно, что солнце пересекает широкое море, чтобы достичь востока. Езник пытается доказать, что это миф, но солнце все равно проходит под землей, а море есть не что иное, как первозданный океан, на поверхности которого образовалась земля. Армяне считали, что в этом своем путешествии солнце освещает мир мертвых, так же как вавилонский Аралу и египетский и греческий Гадес. Приведенный ниже отрывок из собрания армянского фольклора, проясняет связь солнца с Гадесом и с подземным океаном: «И на западе солнце – доля мертвых. Оно входит в море и, проходя под землей, появляется утром с другой стороны».

Средневековые авторы рассказывают о конях, запряженных в солнечную колесницу; об этом было известно и персам, и грекам. Четыре коня зовутся Еник, Меник, Беник и Сеник, и имена их звучат как выдуманные или магические. Солнце изображают на квадриге, в которую запряжена эта четверка. Смешение научных идей того времени с мифическими образами прослеживается в словах: «Солнце состоит из огня, соли и железа, света, рождающегося молнией и огня, обретшего собственные очертания – или, с небольшой поправкой, огня, изображенного в виде его коней. У солнца – двенадцать окон с двойными ставнями, одиннадцать из которых смотрят вверх, а одно – на землю. Думаете, вы знаете, каков облик солнца? Оно подобно мужчине, лишенному рассудка и речи и стоящему меж двух коней. Если бы его глаз (его подлинная сущность) не лежал на блюде, мир бы вспыхнул перед его взором, как груда шерсти». Читатель непременно распознает в «окнах солнца» отдаленный отголосок древнегреческой философии.

Обычно в современных мифах солнце представляют молодым мужчиной, а луну – молодой девушкой. Но с другой стороны, германская идея о солнце женского рода и о луне – мужского не совсем чужда и армянам. Они – брат и сестра, а иногда пылкие любовники, пребывающие в утомительных поисках друг друга по нехоженым небесным путям. В таких рассказах молодой человек – луна томится по деве-солнцу. Стыдливость очень характерна для двух светил в облике прекрасных юных созданий. Поэтому солнце бросает огненные иглы в незащищенные глаза тех, кто осмелился созерцать его лицо, а луна прячется за семислойной вуалью из облаков. Эти поэтичные мифы вряд ли можно признать древними.

Древние армяне, подобно латинянам, называли луну двумя разными именами. Одно из них было Lusin (Лусин), явное соответствие Luna (изначально Lucna или Lucina), а другое – Ami(n)s (Амис), которое сейчас, как и латинское mens, значит «месяц». Несомненно, именем Лусин звалась луна, как богиня женского пола, в то же время Амис соответствовал фригийскому тёп или Lunus.

Тот же самый средневековый, якобы опирающийся на науку автор, которому принадлежит приведенное выше полумифологическое описание солнца, дает такой портрет луны: «Луна была создана из пяти частей, три из которых – свет, четвертая – огонь, а пятая – движение… Она подобна облаку, густому светящемуся воздуху, с двенадцатью окнами, шесть из которых устремлены в небеса и шесть – к земле. Каков облик луны? Она как две морские коровы. Свет проникает в пасть одной и исчезает в пасти другой коровы. Ведь лунный свет – свет, идущий от солнца». Здесь морские коровы служат туманным и несколько запутанным напоминанием о «первозданной корове», которая ассоциировалась с луной, вне сомнения, благодаря особой форме полумесяца. Следует добавить, что армяне говорили о ежемесячном возрождении луны, хотя мифов, касающихся этого, немного.

Фрагменты вавилонского учения о звездах проникли в Армению, возможно, благодаря мидийским магам. Заметна планетарная основа пантеона. Однако в более поздние времена некоторые планеты приобрели плохую репутацию. Анания Ширакаци (VII в.) рассказывает, что язычники считали Юпитер и Венеру добрыми, Сатурн и Марс злыми, а Меркурий был по своей природе нейтральным.

Звезды и планеты и особенно знаки зодиака тесно связывались с судьбой человека и оказывали на нее решающее влияние. Согласно Езнику, армяне верили, что они священны и определяют рождение и смерть. Успехи и неудачи зависели от нахождения определенных звезд в определенных знаках зодиака. Поэтому они говорили: «Когда восходит Сатурн, умирает царь; когда на небе властвует Лев, царь рождается. Когда господствует Телец, рождается могущественный и добрый человек. Под властью Овна рождается богач, «потому что у баранов густая шерсть». Со Скорпионом в мир приходит злой и безнравственный человек. Кто бы ни родился, когда Айк (Марс?) господствует на небе, он умирает от железа, то есть от меча». Многое из этого учения о звездах все еще общеупотребительно среди мусульман, но в более законченной форме.

Езник снова и снова упоминает о популярной вере в то, что звезды, созвездия и зодиакальные знаки, которые носят названия животных, как, например, Сириус (пес), Арктур (медведь), изначально и были животными с такими же названиями, но однажды они вознеслись на небеса.

Кое-что о вере армян в то, что зодиакальные знаки влияют на погоду и урожай, донес до нас Аль-Бируни: «Я слышал, как многие образованные армяне рассказывают, что утром в День лис на высочайшей горе, между внутренней страны и землями, что лежат за ее пределами, появляется белый баран (Овен?), которого нельзя больше увидеть ни в какое другое время года, а только в это время и только в этот день. Жители страны полагают, что год будет благоприятным, если баран блеет, и не стоит ждать урожая, если он не блеет».

Рельеф (найден в окрестностях Эзинджана)

Огонь

Культ огня существовал у армян как освященная веками ценность задолго до их знакомства с зороастризмом. Он уходит своими корнями в такое глубокое прошлое, что христианские авторы, не колеблясь, называют армян-язычников огнепоклонниками; они также применяют это слово по отношению к персам, но с меньшей уверенностью. Мы знаем, что древнее слово «Agni» было известно армянам как «Ваагн», а их представления о боге огня были близки Ригведе. Для них огонь – сущность солнца и молнии. Огонь давал тепло и свет. Как и у солнца, у дающего свет огня была «мать», наиболее вероятно, рожденный и выросший в воде стебель или дерево, из которого добыли огонь трением или как-то иначе. К этой «матери» возвращался потухший огонь. Даже сегодня погасить свечу или огонь – дело не простое, а требующее почтения и уважения. Огонь нельзя осквернять присутствием мертвого и человеческим дыханием, нельзя в него плевать или сжигать в нем такие нечистые вещи, как волосы и срезанные ногти. Оскверненный огонь должен быть отвергнут, а на его месте – зажжен чистый, обычно от кремня. Все это может иметь отношение к зороастризму, но находится в совершенном согласии с более древними собственными представлениями.

Люди клянутся огнем домашнего очага также, как солнцем. Огонь был и все еще остается мощнейшим средством изгнания злых духов. Восточный армянин, желающий искупаться ночью, отпугивает злых обитателей озера или пруда, бросая в него огненную головню, а у человека, изнуренного упрямым демоном, нет более сильного средства избавления от него, чем высеченный из кремня огонь. Благодаря своим искрам, наряду с железом огонь стал важным оружием против сил тьмы. Не только злые духи, но и болезни, часто приписываемые демоническому влиянию, не выносят огня и должны улетучиваться при появлении этого могучего божества. В армянском языке существует два слова, обозначающие огонь. Одно из них – hur, родственное греческому trop, и krak, возможно произошедшее, как и другое армянское слово jrag, «свеча», «свет», от персидского cirag (также cirah, carag). Слово hur было более распространено среди древних армян, но и krak известно со времен появления армянской литературы. Если Ваагн – божество бесспорно мужское, то огонь – божество женское, как Гестия или Веста. Известна и скифская богиня огня, которую Геродот также называет Гестия. Напротив, ведический Агни и авестийский Atar были мужского пола.

Культ огня имел два аспекта. Вначале был культ домашнего очага. Он близко ассоциировался с духами предков, которые собирались вокруг центра и символа дома и семьи. Именно край земляного осевшего очага должна была с почтением поцеловать невеста, впервые переступившая вместе с женихом порог своего нового дома. Именно очаг они трижды обходили кругом с уважением и благоговением. Головню от этого огня брал с собой любой из членов семьи, который уходил, чтобы зажить собственным домом. Абегян, из чьей великолепной работы по распространенным верованиям армян мы отобрали кое-какие из приведенных здесь материалов, рассказывает, что в некоторых деревнях был их общинный очаг, заложенный основателем деревни, к которому все испытывали глубочайшее уважение, и часто, в случаях женитьбы или крещения, это место заменяло церковь, если ни одной не было поблизости. Этнологи, утверждающие, что развитие семейных отношений началось позже, чем развитие общинных, признают первостепенную важность общинного очага.

Явным пережитком культа домашнего очага и предков являются особые церемонии, подобные очищению дома, когда зажигают свечи и курят благовония. Этот ритуал происходит повсюду по субботам.

Второй аспект культа огня в Армении – общенародный. Верно, что персидские атрушаны (храмы огня) или капища не пользовались особой благосклонностью ни в языческой, ни в христианской Армении и что огонь, как таковой, не занял места в ряду главных божеств. Тем не менее, изначально связанное с язычеством или нет, существовало общенародное поклонение огню. Оно восходит к персидскому frobag или farnbag (арм. hurbak), огню, и имеется ряд упоминаний о персидском или персианизированном алтаре огня в Багаване, городе богов. Более того, почти нет сомнения, что армяне наравне с персами отправляли обряды семи известным источникам огня в Баку, в их древней провинции Пайтакаран. Но в целом культ огня у армян носил национальный характер.

Приведенные ниже свидетельства могут прояснить некоторые стороны этого широко распространенного национального культа, уходящего корнями в глубокое прошлое.

В агиографии Coming of the Phipsimean Virgins («Житие Святой Девы Рипсимэ»), ошибочно приписываемой Мовсесу Хоренаци, мы читаем, что на вершине горы Палат (?) был дом Арамазда и Астхик (Венеры), а на горе пониже, к юго-востоку, находился «дом огня, неутолимого огня, бога вечного пламени». Кроме того, у подножия горы бил могучий источник. Место это называлось Бут. «Они зажгли Сестру Огонь у Брата Источника».

В другом месте читаем, в подобной же манере: «Потому что они называли огонь сестрой, а источник – братом, они не выбрасывали золу, а осушали ее слезами брата».

Лазарь Парпеци[27], писатель V века, говорит о яростном нападении армянских христиан на священный огонь, культ которого персы стремились насадить в Армении: «Они забрали огонь и отнесли его и опустили в воду, в глубины брата, как гласит поговорка их лживых учителей, персов». Последняя часть этого утверждения, однако, ошибочна. Насколько нам известно, персы не бросали священный огонь в воду, а собирали золу в кучи в пределах капища, внутри которого и горел огонь. Когда плавучий остров (морское чудовище), сидя верхом на котором Керсаспа[28] случайно зажег огонь, затонул и огонь упал в воду, это засчиталось богатырю как великий грех. Ритуал был исконно армянский. Видимо, часть армянского культа Сестры Огонь – потушить его в глубинах любящего брата, воды, ритуал, истоки которого кроются в мифе о природе, подобно родству молнии и дождя или рождению огня из стебля в священном море. Каким бы ни был истинный смысл этого действа, зола от священного огня становилась частью воды, наделяла ее целебной силой. Даже сегодня в Армении, например в городах Акн и Диарбекир, больным дают пить сильнодействующее лекарство, в состав которого входит хлопьевидный пепел от дубового костра, смешанный с водой. Каланд[29] описывает такой же обычай у древних латышей в своей статье о смерти и дохристианских погребальных ритуалах балтийских народов. Поскольку в Европе дуб – священное дерево бога небес и бури, можно легко понять, что лежит в основе древнего обычая.

Но не совсем понятно, проводились ли у армян (как и у многих западных народов) какие-то празднества, посвященные огню. Однако сохранился праздник, несомненно посвященный огню, который изначально был направлен на то, чтобы повлиять на бога дождя, – это ежегодное разжигание костров повсюду в день Сретения Господня или Введения Пресвятой Богородицы во Храм, 13 февраля, во дворах церквей. Разжигают костры обычно стеблями, соломой и чертополохом, взяв огонь от свечи, горящей на алтаре. Костры обычно появляются и на улицах, и во дворах домов, и на плоских крышах. Люди предсказывают, каким будет урожай, судя по направлению пламени и дыма. Они прыгают через костры (обряд очищения?) и ходят вокруг них. Иногда можно услышать музыку и увидеть танцующих. Золу часто относят на поля, чтобы обеспечить их плодородие. Не совсем случайно, что праздник этот происходит в месяце Мегеки (посвященном Михру), поскольку армянский Митра определенно стал богом огня. Другой подобный праздник, который отмечается только в отдельных местностях, будет упомянут в следующей главе.

Фигура, напоминающая дракона

Вода

Если у огня была женская сущность, то у воды – мужская. Как мы уже упоминали, они очень близко связаны друг с другом и ассоциируются с братом и сестрой в армянском культе огня. Вероятно, мысль о родстве была навеяна деревьями, роскошно зеленеющими по берегам рек и озер. Как нам известно, камыши росли даже в священном море.

Многие реки и источники были священны и наделены благотворной силой. Как утверждает Тацит, армяне приносили в жертву Евфрату лошадей и прорицали по его волнам и пене. Истоки Тигра и Евфрата были и остаются местами поклонения. Вокруг реки Араке и ее притоков строились священные города. Даже в наши дни существует множество источников, обладающих целебной силой, и они обычно называются «источниками света», а люди испытывают благоговение перед водой, боясь загрязнить ее. До сих пор они пьют из этих источников, и зажигают свечи, и курят перед ними благовония, потому что теперь им покровительствуют христианские святые.

Преображение Господне, которое отмечается в июне, связывалось армянской церковью с древним празднеством, посвященным воде. Люди обливали друг друга, и по ритуалам дня Преображения прихожан во время крестного хода окропляли розовой водой. Церкви богато украшались розами, и праздник стал широко известен как Vartavar (Вардавар), «пылающий от роз».

Также рассказывается, что в разных уголках Армении ему предшествовала ночь костров. Поэтому он неразрывно связан с европейской традицией середины лета жечь костры в дни святого Иоанна, святого Петра и т. д., а розам отводится в нем заметная роль. Армянское название «пылающий от роз» содержит намек на огонь, изначально являвшийся неотъемлемой частью праздника, и даже на то, что в пламени сжигали цветы или по крайней мере бросали через него, как в Европе. Там празднество воды в середине лета отмечали купаниями и посещением священных источников. В Германии в некоторых местностях поджигали и гасили в реке соломенные колеса, а в Марселе люди обливали друг друга водой. Почти нет сомнений в том, что вода использовалась в разных целях: как средство очищения от вины и болезни и, главным образом, в магических ритуалах призывания дождя. Фрезер значительно усложнил создание единой и логически последовательной картины этих празднеств. Его «Золотая ветвь» – нагромождение огромного количества различных материалов по этой теме, и разобраться в них не так просто.

Обычай поливать друг друга водой существовал и у персов во время новогодних торжеств, как утверждает Аль-Бируни. Поскольку персидский Новый год наступает весной, празднования, бесспорно, имели своей целью проведение магических обрядов, чтобы призвать обильные дожди. На самом деле даже в настоящее время в некоторых районах Армении сохранился обычай окроплять водой земледельцев, которые возвращаются домой после первого трудового дня. Можно смело предположить, что в древние времена в Армении вместе с Навасардом начали устраивать и ежегодное празднество воды. В ряде мест, например в районе Ширака, в Вардавар выпускают голубей, но имеет ли этот обычай какое-то отношение к древнему празднику в честь Астхик, сказать трудно. Вполне вероятно, что и в Европе, и в древней Армении неотъемлемой частью празднований середины лета были занятия любовью и другие весьма безнравственные и предосудительные ритуалы.

Крупным центром торжеств в армянский Навасард и Вардавар был Багаван. Возможно, из-за того, что празднества эти схожи по характеру. Тот факт, что Багаван являлся также центром огнепоклонничества, лишний раз подчеркивает близкую взаимосвязь двух элементов – воды и огня, о которой мы уже упоминали выше.

Деревья, другие растения и горы

Существуют древние свидетельства поклонения деревьям и другим растениям в Армении. Сначала это был тополь (sausi), по которому прорицали легендарные saus (само это слово образовано от названия священного дерева). Затем – цветы, которые назывались Haurut и Maurut (Hyacinthus racemosus Dodonei). Скорее всего, их названия являются отголоском иранских Haurvatat и Ameretat («здоровье» и «бессмертие»), двух Амеша-Спент, которые были также духами растений и воды. Дуб и другие деревья все еще являются священными, особенно те, что растут у источников. Можно увидеть свисающие с их ветвей обрывки одежды, принадлежавшей людям, которые желали исцелиться от каких-то болезней. Этот ритуал часто объясняется заменой части на целое, и он очень распространен у семитов вообще и у мусульман в частности.

Многие горы были священными, в то время как другие, возможно священные когда-то в более древние времена, стали местом постройки известных храмов. Высокий Масис (Арарат) назывался Azat (Yazata?), «освященный веками». Здесь обитали драконы и эльфы, но главная причина, по которой он считался священным, заключена в его впечатляющем величии, вулканическом характере или даже в его связи с божеством, подобным фригийско-армянскому Марсию-Масису. Этот фригийский бог знаменит своим мастерством в игре на флейте, но особенно – широко известной заинтересованностью в реках. Он был сыном Гиагнида, вероятно бога грозы, и, подобно норвежскому Агне, был подвешен на дереве Аполлоном, который живьем содрал с него кожу (Апулей). Марсий был во многом похож на Гиагнида, а последний был не кем иным, как фригийским Ваагном.

Гора Нпат ((Nιφάτης у Страбона), исток могучего Тигра, приравнивалась к божеству, потому что ей был посвящен двадцать шестой день каждого армянского месяца. Есть мнение, что Нпат считалась зороастрийцами местом обитания Апам-Напат, важного индоиранского водного божества.

На горе Пашат (или Палат) был храм Арамазда и Астхик и центр огнепоклонничества. Еще одна гора в Софене носила название Трон Анаит.

Можно с уверенностью предположить, что армяне мыслили анимистически и видели в объектах природы, которым поклонялись, богов или духов. В христианские времена люди присвоили им имена и характер святых.

Оставить комментарий