Пенкосниматели. Пенкоснимательство

Пенкосниматель — бездельник, ловко присваивающий себе все луч­шее, созданное другими. М. Е. Салтыков-Щедрин словом «пенко­сниматель­ство» характеризовал буржуазно-либеральное направление русской печати; газете «Санкт-Петербургские ведомости» он дал назва­ние: «Старейшая Все­российская пенкоснимательница». Характеристи­ка либералов, прикрываю­щих свою консервативную сущность либе­ральными фразами, а обществен­ное тунеядство — видимостью дела, дана им в 5-й главе «Дневника провин­циала в Петербурге» (1872): «За отсутствием настоящего дела и в видах без­обидного пре­провождения времени учреждается учено-литературное обще­ство под названием «Вольного союза пенкоснимателей»… Каждому предос­тав­ляется снимать пенки с чего угодно и как угодно… Пенкосниматель­ство составляет в настоящее время единственный живой общественный эле­мент… Хорош пенкосниматель-простец, но ученый пенкоснима­тель — еще того лучше…» Этими же терминами Салтыков пользуется в «Недоконченных беседах» («каплуны-пенкосниматели», «либералы-пенкосниматели»), в «Господах ташкентцах» и других произведе­ниях.

Пепел Клааса стучит в мое сердце.

Цитата из книги бельгийского писателя Шарля де Костера ( 1827—1879) «Легенда об Уленшпигеле» (1867, первый русский перевод—1915). В «Легенде» изображается борьба гезов—нидер­ландских инсургентов XVI в., поднявших вооруженное восстание против испанского владычества. Глав­ный герой «Легенды» юный Тиль Уленшпигель становится, гезом после того, как его отца Клааса по приговору суда инквизиции сжигают на костре. На рассвете сын и вдова поднимаются по обугленным поленьям костра к трупу Клааса. Сын собирает немного пепла на месте сердца отца, выжжен­ного пламенем. Дома вдова сшивает мешочек из двух лоскутков шелка — красного и черного — и всыпает в него пепел. Пришив к мешочку ленточки, она надевает его на шею Уленшпигеля со словами: «Пусть этот пепел, кото­рый был сердцем моего мужа, в красном, подобном его крови, и в черном, подобном нашей скорби, будет вечно на твоей груди, как пламя мести его палачам».— «Да будет так»,— говорит Уленшпигель. И много раз в борьбе за счастье своего народа Уленшпигель повторяет: «Пепел Клааса стучит в мое сердце». И слова эти питают его ненависть к угнетателям, дают ему силу продолжать борьбу за социальную справедливость, за свободу родной Флан­дрии. Они получили крылатость и употребляются как напоминание о по­гибших на войне и как формула возмездия врагу и борьбы с ним.

Updated: 06.12.2013 — 02:27