Клевещите, клевещите,— что-нибудь да останется

Выражение это приводится английским философом Френсисом Бэконом, который пишет: «…как говорится обыкновенно: клевещи, клевещи смело, от клеветы всегда что-нибудь останется. Так можно сказать и о хвастовстве: верь мне, хвастайся смело, от хвастовства всегда что-нибудь останется» («Трактат о достоинстве и усовершен­ствовании наук», 1623, кн. 8, гл. 34, Собр. соч., Перев. П. А. Бибиков, т. І, СПб. 1874, с. 553). Мысль эта не нова. Уже Плутарх («Как отличить льстеца от друга», 24) рассказывает, что Медий, состо­явший в свите Александра Македонского, советовал «смело приме­нять клевету и кусать… ибо шрам, во всяком случае, останется». Вы­ражение: «Клевещите, клевещите,— что-нибудь да останется» — не­редко ошибочно приписывается Вольтеру и Бомарше. Основанием для этого, очевидно, послужило письмо Вольтера к Тирио от 21 ок­тября 1736 г., в котором он пишет: «Лгите, друзья, лгите», и зна­менитый монолог Базиля о клевете в комедии Бомарше «Севильский цирюльник» (2, 8), в котором, однако, вышеприведенного вы­ражения нет. У А. С. Пушкина мысль о том, что клевета не про­ходит бесследно, выражена в иной форме: «Злословие даже без доказательств оставляет прочные следы» (отрывок «Гости съезжа­лись на дачу»).

Updated: 19.09.2013 — 14:58