Карась-идеалист

Сатирическая сказка (1884) М. Е. Салтыкова-Щедрина, в ко­торой в образе карася изображен наивный идеалист. «Не верю,— говорил карась в споре с ершом,— чтобы борьба и свара были нормальным законом, под влиянием которого будто бы суждено развиваться всему живущему на земле». Он верил в бескровное преуспеяние и гармонию, не знал, что такое щука и уха, не допускал мысли, чтобы щука могла без вины проглотить его; он думал, и щука не глуха к голосу правды, и надеялся урезонить ее. Он толковал о необходимости любви и гражданских чувств. Встретившись со щу­кой, он стал говорить о том, чтобы всем рыбам по всякой воде было свободно плавать, что все, не исключая и щуки, должны рабо­тать. «Знаешь ли ты, что такое добродетель?» — спросил он щуку. «Щука разинула рот от удивления. Машинально потянула она воду и, вовсе не желая проглотить карася, проглотила его». В «Благо­намеренных речах» Салтыков писал: «Горе «карасям», дремлющим в неведении, что провиденциальное их назначение заключается в том, чтобы служить кормом для щук, наполняющих омут жизненных основ».

Каратаев. Каратаевщина.

Платон Каратаев — в романе Л. Н. Толстого «Война и мир» (1865—1869)—крестьянин, смирение которого, кротко-незлобивое отношение ко всякому проявлению зла («непротивление злу») вы­ражает, по мысли Толстого, сущность русского крестьянства, подлин­ную народную мудрость. «Каратаев, несомненно, воплощает в себе некоторые черты наивного патриархального крестьянства… Все закля­тые враги русского народа, разные фальсификаторы и в истории и в литературе пытались до самого последнего времени истолковывать образ Каратаева как воплощение подлинно русского национального характера. Но в их неумных писаниях не было ни грана истори­ческой правды, они стремились оклеветать русский народ. Да и сам Толстой в этом же романе создал подлинный апофеоз патриотизму и героизму народа, который активно боролся с врагом. Этому народу были глубоко чужды каратаевское смирение и непротивление» (С. Бычков, Гениальный художник, «Лит. газ.», 8 сент. 1948 г.). «Каратаев» в устах либерально-буржуазных критиков был якобы воплощением русского национального характера; возникшее из его имени слово «каратаевщина» употребляется в смысле отрицательного отношения к образу Каратаева, к толстовской проповеди «непро­тивления злу насилием».

Updated: 15.09.2013 — 19:40